Они разрушали планы Третьего рейха: историк раскрыл масштаб подвига Джалиля и Курмашева

В этом году российская общественность отмечает 120-летие со дня рождения великого татарского поэта-героя Мусы Джалиля. В интервью программе «7 дней +» доктор исторических наук, профессор Искандер Аязович Гилязов рассказал Ильзире Юзаевой о том, как новые документы из немецких архивов подтвердили масштаб подвига группы Джалиля-Курмашева, почему нацисты считали их деятельность «грандиозным преступлением» и как удалось сохранить «Моабитские тетради».

— Искандер Аязович, когда у вас возник интерес к личности Мусы Джалиля и событиям, связанным с ним?

— Наверное, у каждого человека в жизни бывают такие поворотные события, которые предопределяют его будущее. Для меня таким поворотом стал фильм «Моабитская тетрадь». Он был снят в 1966 году, к 60-летию со дня рождения Мусы Джалиля, вышел на экраны в 1967-м, а я посмотрел его, наверное, в 68-м — мне было 9-10 лет.

— Для меня этот фильм, если брать его художественные особенности, ничего такого сильного из себя не представляет. Но тем не менее, этот сюжет как-то остался у меня в памяти. Для нас тогда ещё кино было в новинку, у нас не было татарстанского кино, наши артисты не снимались в кинофильмах, поэтому каждое появление их на большом экране советского масштаба было событием. Там играл Азгар Шакиров, гениальный Рафкат Бикчантаев, молодой совсем Ильдар Хайруллин. И вот для меня, видимо, этот сюжет — татары в немецкой форме, судьба Джалиля, человек в плену, поэт в плену — где-то на задворках памяти сохранился.

— Я потом поступил в Казанский университет, занимался историей татарской литературы 18 века и так далее. И вот уже когда мне было достаточно много лет, вдруг этот сюжет всплыл. Хотя он всплыл немножко своеобразным образом: я начал интересоваться историей именно восточных легионов. В данном случае этот сюжет необходимо очень четко и ясно представлять для того, чтобы наиболее ясно представить подвиг Мусы Джалиля. Поэтому, когда возникла такая возможность поработать в немецких архивах, когда можно было этими темами заниматься, тогда я взялся за этот сюжет. Это было уже в 90-е годы.

— Мы вообще понимаем сегодня масштаб героизма группы Гайнана Курмашева?

— Вот я как раз хотел бы, чтобы мы это понимали. Потому что иногда мы исторические события оцениваем очень поверхностно, как-то привычно, штампованно, стереотипно. Поэтому мне, например, очень важно: чтобы понять подвиг Джалиля, необходимо очень ясно представлять себе весь этот исторический фон, на котором всё это происходило.

— Ну, скажем, у нас вспоминают, например, восстание 825-го батальона в феврале 1943 года, когда немцы послали первый из батальонов Легиона «Идель-Урал» к Беларуси на борьбу с партизанами. Скажем, восстание они поднимают, переходят на сторону белорусских партизан — сюжет известный, об этом много пишут, есть и книги, и исследования специальные на эту тему.

— Вот это все вспоминается, а почему вообще это всё возникло? Кто такие эти легионеры? Почему они подняли восстание? Как это всё происходило? Кто стоял за этим восстанием? Вот этот фон надо знать. И тогда вот это становится особенно четко, понятно. И Муса Джалиль, и Гайнан Курмашев, и подвиг подпольщиков в немецких застенках, борьба против нацистских планов — это же потрясающий сюжет. Это удивительный, неповторимый, своеобразнейший сюжет истории Великой Отечественной войны. Поэтому вот этот фон мы должны очень хорошо представлять.

— Вам удалось обнаружить очень ценные документы, которые свидетельствовали о деятельности группы?

— Да, Ильзира, я вообще-то очень долго занимался в немецких архивах, и у меня была изначально вот эта мечта. Вот я когда начал заниматься историей Легиона «Идель-Урал», у меня опять-таки вот этот сюжет всплыл в голове, и я хотел очень найти какие-либо новые документы про деятельность Джалиля, Курмашева и других наших подпольщиков.

— Я просто мечтал об этом. Я посмотрел очень много фондов в самых разных архивах — военных, гражданских, общих, федеральных, местных. Но, к сожалению, мне долго совершенно ничего не удавалось находить, кроме каких-то общих вещей. То, что было уже широко известно.

— Одно время я поработал в архиве бывшего министерства госбезопасности ГДР. В 1995 году они проводили поиск документов, потому что один из бывших легионеров, уже вернувшись в Советский Союз, написал в конце 80-х годов письмо с просьбой признать его членом группы Мусы Джалиля-Курмашева. И наш комитет госбезопасности (это еще советское время) обратился к Штази, чтобы попытаться найти документы. Вот Штази тоже такую работу провел: был этот человек в группе Джалиля-Курмашева или не был.

— И они вот этот материал отложили, там несколько, где-то пять-шесть томов. Я посмотрел эти документы, но там практически тоже всё было общеизвестно, то есть конкретно этого человека они, конечно, не нашли, но они очень скрупулезно поработали.

— Но вот три года назад уже, в 2023 году, мне удалось в Берлинском архиве наконец найти документы! Я сам своим глазам даже не поверил, потому что там смотрю: Ахмет Симаев и другие, и так далее, там вот вся эта история. И вдруг это оказывается нам совершенно неизвестным. Очень интересный такой поворот, который ещё раз, о чем я уже говорил, показывает нам этот исторический фон и очень ясно показывает, какое действительно большое дело сделали подпольщики, когда они создали вот эту группу, когда они проводили свою деятельность и когда они действительно способствовали разрушению немецких планов.

— В чем заключалась суть этих документов?

— Когда Джалиль, Курмашев и остальные были приговорены к смертной казни — это произошло в феврале 1944 года в Дрездене — где-то в марте 1944 года, судя по всему, Ахмет Симаев, один из известных участников этой подпольной группы, написал письмо Палестинскому муфтию Амину Аль-Хусейни.

— Очень неоднозначная и сложная фигура Амин Аль-Хусейни, о нем мы можем отдельно говорить, но он сотрудничал с нацистами в это время и помог им организовывать их контакты с мусульманским миром, у него определенный вес был. Но здесь не об этом речь. Главное, что к нему обратился Симаев. Ну, Амин Аль-Хусейни, судя по всему, пытался всё-таки по-своему как-то понять и помочь мусульманским своим собратьям.

— И он обратился с письмом в различные инстанции — и в Восточное министерство, и в Министерство иностранных дел с просьбой: нельзя ли пересмотреть? Хусейни, конечно, толком не знал, что это за люди. Судя по всему, где-то до него дошли слухи, что там был поэт. Хотя Симаев тоже писал, но известным поэтом был Муса Джалиль.

— И вот, значит, после этого последовала реакция. Там несколько писем отложилось, причем это секретная переписка. Отложились письма от Министерства иностранных дел, от Восточного министерства, которое возглавлял Альфред Розенберг. И там речь идет об ответе на запрос: ни в коем случае нельзя пересматривать приговор, ни в коем случае нельзя их щадить, потому что эти люди действительно совершили грандиозное, большое преступление против Третьего рейха. Они разрушали наши планы, способствовали побегам легионеров, они проводили пропаганду против наших действий и так далее.

— И потом даже там резолюция самого Розенберга есть: «Я категорически против изменения приговора». Так что это вот как раз ещё один маленький эпизод, который очень ясно показывает, что группа Джалиля-Курмашева совершила очень серьезный, большой подвиг, который и сами немцы оценивали как большое преступление против их планов.

— Правда ли, что возвращение «Моабитских тетрадей» на родину можно назвать чудом?

— Это на самом деле потрясающе. Сам по себе факт написания этих тетрадей. Представляете, в каких условиях они писались, тогда какие-то письменные материалы сохранить было очень сложно. И тем более надеяться на то, что их вынесут. Ведь это же была мечта Джалиля, потому что он поэт и нуждается в том, чтобы его слова, его стихи дошли до читателей, чтобы они отозвались в их сердцах и душах.

— И в конце концов, когда эти тетради в 1946—1947 году вернулись в Советский Союз — там Нигмат Терегулов одну тетрадь, другую Андре Тиммерманс передал в Советское посольство в Брюсселе — конечно, это тоже был потрясающий факт.

— И потом, конечно, этот период — самый, наверное, удивительный, сложнейший в биографии Джалиля, хотя он уже сам казнен, но, тем не менее, судьба Джалиля же ещё толком непонятна в конце 40-х годов. Он объявлен предателем в 1946-м году. Как раз возвращение «Моабитских тетрадей» совпадает с тем временем, когда следственное дело, розыск против него открыт, понимаете?

— И, конечно же, здесь надо подчеркнуть роль татарских писателей, которые пытались по-своему спасти Джалиля. Казим Миршан, Каюм Ахмеров. Конечно, у них особых возможностей на союзном масштабе против Сталина не было. Но, тем не менее, впоследствии, скорее всего, при посредничестве татарских писателей, когда был сделан подстрочный перевод текстов «Моабитских тетрадей», они оказались в руках Константина Симонова.

— И вот эта фигура, конечно, очень важная. К сожалению, многие сегодня его уже и не знают, хотя в советское время это был известнейший поэт и писатель. «Ты помнишь, Алеша», «Дороги Смоленщины» и так далее, «Живые и мертвые» — его роман. Так вот, именно Симонов перевёл с татарского на русский и объединил стихотворения в сборник.

— И еще в 1952 году председатель местного Министерства госбезопасности Токарев написал докладную записку первому секретарю обкома Зиннату Муратову, в которой сообщал обо всех перипетиях, которые были известны на то время. Органы госбезопасности в конце 40-х годов очень внимательно отслеживали весь этот сюжет и собирали материалы. Эти материалы постепенно накапливались, потому что были сведения тех, кто вернулся из плена. Были какие-то письменные материалы. И у них выработалось вот это мнение, что Муса Джалиль-то всё-таки не предатель, а действительно герой, который совершил большой подвиг.

— И уже в 1956-м ему дали звание Героя Советского Союза.

— Да, а еще в 1953 году наконец случился творческий взлет поэта, когда в «Литературной газете» было опубликовано шесть стихотворений Мусы Джалиля в переводе Френкеля. И там уже и Константин Симонов написал короткое вводное слово. А потом еще один сюжет очень интересный, который впоследствии был опубликован тоже в «Литературной газете»: как Симонов оказался в Бельгии и встречался с Андре Тиммермансом. И там это настолько красиво описано. Фамилия Тиммерманс в Бельгии распространенная. Симонов практически случайно попал к Тиммермансу, который был сокамерником Джалиля по Моабитской тюрьме и вынес одну из «Моабитских тетрадей».